Хакасская территориальная

профсоюзная организация

Углепрофсоюза

Всё-таки Фемида была истинной женщиной: кто ещё бы додумался взвешивать с завязанными глазами и при этом не допускать сомнений

А вы знали, что текст лозунга города Васюки «спасение утопающих дело рук самих утопающих» из романа «Двенадцать стульев» представляет собой ни что иное как пародию на фразу Карла Маркса - «Освобождение рабочих должно быть делом самих рабочих»? Я – нет. Но каким-то шестым чувством это предполагала и задолго начала готовится к своему уходу на заслуженную, по моему уразумению, пенсию.

Если у вас возникает негатив от надоедливости моего «пенсионного» повествования, то как говорится – вы можете переключить канал на более интересную передачу. Я же в перерыве между судебными заседаниями, когда просто нельзя освещать ход судебного процесса, хочу рассказать вам свое становление как юриста по трудовому праву. Да-да, вы не ошиблись – осенью того года я закончила свое образование и получила диплом с этой квалификацией.

Годами ранее, трудясь на угольном предприятии я каким-то непостижимым для инженерно-технического работника образом стала еще и председателем цехового профсоюзного комитета железнодорожников. Долгие годы не принято было в профкомах угольщиков иметь «белые воротнички» несмотря на то, что к таковым мы никогда и не относились. А, если взять железнодорожников, то в кабинете меня можно было застать крайне редко, в основном на территории железнодорожной станции, в забое на передвижных путях, на крановых работах или еще какой путевой технике.

И вот, с 2006 года я стала во главе нашего цехкома и понеслось, и завертелось. Уже на тот момент пенсионные чинуши пытались «выкручивать» руки. Как сейчас помню, машинисту железнодорожного крана не засчитывали 7 лет льготного стажа из-за того, что последние два слова в наименовании профессии стояли не там, где следовало… Это было мое первое профсоюзное дело и первое знакомство именно с той «шуруповской» специалисткой Пелагеей, которая так лихо вымарала моё прошлое.

Месяц тогда ушел у меня на то, чтобы выстроить ход документов, начиная с РСФСР 1956 года и доказать шуруповскому ПФР тождество профессий. К своему тогдашнему невежеству, я не стала инициировать судебное разбирательство, а договорились с Пелагеей «полюбовно». «Крановщик ушел на заслуженный отдых вовремя, да и то хорошо» - наивно полагала я. За крановщиком был слесарь, за слесарем - машинист, за машинистом -составитель… Уже тогда надо было бы поднапрячься, да видать всему свое время. На тот момент я заканчивала заочно университет путей сообщения и естественно времени на все не хватало.

Со сменой сферы деятельности появилось время и даже необходимость в получении юридического диплома. Череда обращений за консультациями не только работников, но и юристов как из отраслевых профсоюзов, так и предприятий стали определенным толчком для меня. Тут же на руку с играло и реформирование в системе образования, так что время на обучение сократилось в разы. Подспорьем в изучении юридической науки стало и то, что она для меня ограничилась по моему выбору – трудовое право. Как сказала одна моя бывшая коллега и что врезалось мне в память по сей день – «юристов много, а вот «трудовиков» можно пересчитать по пальцам».

А ведь что это такое – трудовое право? Для меня оно прежде всего заключается во взаимоотношениях людей между друг другом во время работы. Это и эмоции, и переживания, и не согласие, и давление. А сколько положено конфликтов во главу угла трудовых отношений? Конечно, она была права… К сожалению, нет у нас отраслевых юристов, как и нет отраслевых конфликтологов. Да и что может знать специалист, имеющий юридическое образование, который ни разу за всю свою практику «вживую» не видел, как добывают и грузят уголь, как зашивают железнодорожный путь, как зимой по пояс в снегу откапывают сошедшие с рельсов вагоны? Как сможет он разрешить трудовой конфликт, не доводя его до суда, когда он никогда не видел «подведенных» углем уставших глаз горняков?

Если вы, дорогие мои читатели, решите, что вот я так с «бухты-барахты» взяла, да и пошла образовываться, то ой как будете не правы. Сначала я позвонила на разрез Березовский своему наставнику в этой сфере – Галине Петровне Леоновой, которая годами выстраивала в моем уме логические цепочки доказательств, учила опровергать доводы других, используя не свои личные эмоции, а буквы закона. Положа руку на сердце, сейчас могу признаться, что, если бы она сказала, что я не готова работать в этой сфере – я бы погоревала и не пошла. «У Вас всё получится», - сказа мне Галина Петровна и я засела за учебники.

«Тяжело в ученье, легко в бою» было до недавнего времени не для меня. Образование вроде бы и есть, досудебные разбирательства в конфликтных ситуациях тоже, но где сам апогей – судебный процесс? Где письма, заявления, ходатайства? В общем хотелось горяченького, и оно не заставило себя долго ждать.

Мое собственное дело в отношении искового заявления к Пенсионному фонду России о неправомочности отказа в назначении льготного стажа на 11 листах и подтверждающих документов к нему на 200 листах. Сейчас судебный процесс «шурует» как паровозная угольная топка. Помимо иска, мною направлено два заявления и одно ходатайство и все это листов так на 30. К следующему заседанию подготовлено еще одно заявление в отношении действий «крупнейшей организации России по оказанию социально значимых государственных услуг гражданам» на 10 листах.

Послезавтра - 7 августа состоится очередное, и я надеюсь последнее, заседание суда. И, если по каким-либо причинам, решение суда будет не в мою пользу, то для апелляции я уже подготовила карт-бланш. Возможно, у кого-то возникнет вопрос – а почему не вытащить козырь сейчас? Ну тогда это будет для меня, как юриста по трудовому праву совсем не интересно, где же я еще наберусь профессионального опыта, если работаю я совсем в другой области…

Господа, давайте объединимся и отомстим государству долголетием на пенсии! (инет после пенсионного реформирования).

Продолжение о «высоких» отношениях следует…

Марина Спевакина, член Росуглепрофа